Судебная практика о признании права пользования жилым помещением

Судебная практика о признании права пользования жилым помещением

Разъяснения по ряду вопросов, возникающих при рассмотрении судами дел данной категории, приведены в Постановлениях Пленумов Верховного Суда СССР №2, Верховного Суда РФ №5 от 26 декабря 1984 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса РСФСР» и др.

Члены семьи нанимателя жилого помещения имеют равные с ним права и обязанности (ст. 672 ГК РФ, ст. 69 ЖК РФ). В соответствии со ст. 69 ЖК РФ (ранее – ст. 53 ЖК РСФСР) к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы признаются членами семьи нанимателя, если они вселены им в качестве членов его семьи и ведут с ним общее хозяйство. В исключительных случаях иные лица могут быть признаны членами семьи нанимателя в судебном порядке. Если гражданин перестал быть членом семьи нанимателя жилого помещения, но продолжает проживать в нем, за ним сохраняются такие же права, какие имеют наниматель и члены его семьи. Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что при решении вопроса о признании членом семьи других (помимо супруга, детей, родителей) лиц суду следует выяснять характер их отношений с нанимателем и членами его семьи и, в частности, устанавливать, имели ли место ведение общего хозяйства (общие расходы), оказание взаимной помощи, другие обстоятельства, свидетельствующие о наличии семейных отношений (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 апреля 1987 г. №2 «О практике применения судами жилищного законодательства» [88]).

О признании права пользования жилым помещением и регистрационном учете по месту жительства: размышления и уроки судебного разбирательства

И в этой части обстоятельства дела, изложенные выше, по поводу доказывания наличия неприязненных отношений и вынужденного отсутствия ответчика В. В. в спорном жилом помещении рассмотреть в суде так и не удалось в силу вышеописанных субъективных особенностей рассмотрения данного гражданского дела правоприменителем. Приведенные констатации, связанные с установлением судом обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, указывают на то, что в части содержательной, относимой и допустимой составляющей в информации объяснения ответчиков, показания свидетелей с их стороны укладываются в примитивную схему: с ходу все отрицай и утверждай прямо противоположное сказанному стороной истца, не утруждай себя аргументированием и обоснованием своих возражений, не обременяй себя предоставлением суду каких-либо доказательств вообще и подтверждающих противопоставления истцу в частности. Далее представляется возможным кратко прокомментировать то, на чем фактически основывались позиции участников анализируемого процесса, имея целью приблизиться к пониманию невозможности однозначного ответа на вопросы, почему в удовлетворении требований первоначального иска, подтвержденных надлежащими обоснованиями и доказательствами, отказали, по требованиям же встречного иска, основанным только на громких и дерзких восклицаниях скандальной природы, а по сути даже элементарно не мотивированным и законом не обоснованным, притязания ответчиков удовлетворены в полном объеме? Ключевую роль в нежелательной для истца трактовке фактических обстоятельств и оценке исследуемых судом доказательств сыграли, как ни странно, объяснения самой истицы в первоначальных судебных заседаниях, в которых она поведала о ее личном, инициативном и активном участии в оформлении прописки зятя. Именно в этой части обстоятельствам вселения и оформления прописки правоприменителем была придана чрезмерно субъективная оценка. При этом другая часть обстоятельств, звучавшая в судебном заседании, весьма успешно оказалась «не замечена» судом, а потому и не была удостоена надлежащего внимания, в т. ч. и в последующей оценке доказательств. Суть «незамеченной» части обстоятельств в том, что вселение и оформление прописки было осуществлено истицей В. А. вопреки желанию и в обход законных интересов своего мужа Н. Ф., при использовании явно сомнительных способов достижения желаемого результата посредством «благодарственных преподношений» в конторах ЖКХ того времени. Усугубило же положение дел то, что в своих объяснениях в начале судебного разбирательства истица В. А. «постеснялась» раскрыть некоторые детали, фактически имевшие место при вселении и оформлении прописки зятя — ответчика В. В. в сентябре 1985 г. Не понимала истица В. А. своих действительных интересов в сложившейся ситуации 2005 — 2006 гг., а потому и неуклюже руководствовалась ложной мотивацией в демонстрации суду своей «добропорядочности». Определенный драматизм в ситуацию в отношении этой части обстоятельств привнесли не скрываемые в ходе судебного разбирательства проявления пристрастно-критического подхода со стороны правоприменителя к доводам стороны истца В. А. Это выражалось в стиле поведения правоприменителя в судебном заседании — в манере проявлять поспешность в ведении заседания, в демонстрации всезнайства наперед по поводу искомых фактов и доказательств, формулировании уточняющих вопросов, отношениях к процедурной регламентации и т. д. Например, такое в ряду характерных черт поведения правоприменителя: публичные выражения в своеобразной недоуменной манере в заседании по поводу частичного уточнения истицей В. А. своих объяснений о том, что она сама же лично оформляла, сама лично утверждала в начале судебного разбирательства сведения о том, что все были не против, а после появления в процессе адвоката вдруг стала говорить, что муж всегда был против. Впоследствии этот эпизод судебного заседания найдет свое продолжение в мотивировочной части судебного решения, суть которой в следующем: тому, что говорила истица В. А. вначале по поводу вселения и прописки зятя В. В., суд верит, а к тому, что она утверждала после вступления в дело адвоката, следует относиться критически ввиду надуманности сказанного истицей. Хотя из материалов дела становится очевидно, что и состав документов, и состав участников процесса, и круг значимых для дела обстоятельств расширился именно после вступления в дело представителя — профессионального юриста. В то время как представитель стороны ответчиков — Е. Н., не имеющая юридического образования, очевидно и активно демонстрирует суду свое идейное, организационное и управленческое авторство в этом межсемейном конфликте с 90-х годов прошлого столетия, желая только его одностороннего материально-приобретального завершения, и не важно, какими средствами, для стороны ответчиков. Также не удалось довести до должного восприятия судом обстоятельств и доказательств того, что истица В. А. не менее активно и деятельно способствовала в 90-х годах проведению притворных сделок по поводу квартиры между своей подругой-соседкой С. Н. и своей старшей дочерью Е. Н., в результате которых старшая дочь Е. Н. вместе со своей семьей — ответчиками В. В. и И. В. уже в 1996 г. поселилась в 2-комнатной квартире С. Н., т. е. квартире подруги истицы В. А., впоследствии, в 2003 г., перешедшей в собственность Е. Н. согласно завещанию С. Н. Таким образом, в результате сделок старшая дочь истицы Е. Н. по завещанию от С. Н. в октябре 2003 г. получила в собственность 2-комнатную квартиру на одной лестничной площадке с квартирой своей матери — истицы В. А. Суд также не придал должного значения и тем обстоятельствам, что ответчики В. В. и И. В. в унаследованной квартире фактически проживали всей своей семьей, т. е. вместе со своей представительницей в суде Е. Н., с 1996 г., но только последняя — представительница Е. Н. — в 1997 г. снимается с регистрационного учета в квартире своей матери (спорное жилое помещение) и регистрируется по месту проживания в квартире, которую унаследует лишь через 6 лет. При этом ответчики В. В. и И. В. с конца 90-х годов уклонялись от предложений со стороны истца о регистрации семьи В. В. по фактическому месту проживания. И уже тогда эти законные требования не могли преодолеть инициативное, активное и весьма изобретательное противодействие со стороны все той же представительницы ответчиков в суде Е. Н., и в этой части противостояние двух семей обострилось в связи со смертью Н. Ф. (2001 г.) и оформлением Е. Н. квартиры, полученной по наследству (2003 г.). В связи с этими, не убедившими суд своей относимостью и значимостью для разрешения дела обстоятельствами, можно лишь посочувствовать людям по поводу весьма впечатляющих своей незаурядностью способностей в части филигранного умения неадекватно (диаметрально противоположно) воспринимать объективно очевидное. Но правоприменитель с этой задачей справился, представляется, впечатляюще «достойно». Таким образом, ответ на поставленные вопросы нериторического характера кроется в подходах к оценке доказательств и квалификации правоотношений. Понимание констатируемых «разногласий» в квалификации участниками процесса, по сути, сводимо к банальному: одна сторона неумолимо стоит на том, что стакан наполовину пуст, а другая, «уличая» первых в зрительных галлюцинациях, не менее твердо настаивает на том, что стакан наполовину полон! Сложившаяся ситуация достойна только сожаления, поскольку в ней, как представляется, нет элементарного здравомыслия. Справедливость и бессмысленность — понятия не сводимые, параллельно существующие и потому друг друга не обусловливающие. При этом справедливость всегда и прежде всего объективируется в торжестве разума! В рассматриваемой ситуации каждый раз при просмотре материалов дела навязчиво возникает ощущение того, что подобные проявления возможны, а при наличии ряда обстоятельств и неизбежны, когда в их ряду явно выраженная и чрезмерная амбициозность, основывающаяся на всезнайстве наперед выводов по отношению к материалам предстоящего судебного исследования, проявление устойчивых признаков безразличия к людским судьбам и недостаточного уровня профессионализма. Иллюстрацией в подтверждение этого суждения приведу констатацию появления и движения по этапам процесса «доказательств» в материалах дела, на первый взгляд пустяковых по сути и, очевидно, недопустимых в процессуальном отношении, но оказавших влияние на вынесенное решение суда. Так, к материалам рассмотренного дела приобщена аудиозапись, представленная стороной ответчика, с дублирующим ее содержание текстом на бумажном носителе (сделанная тайно во время одной из многочисленных заурядных семейных дрязг бытового характера). Сторона истца возражала против приобщения ее к материалам дела как не отвечающей признакам относимости к рассматриваемым обстоятельствам, имеющим значение для дела, и по причине отсутствия заключения эксперта на предмет наличия (отсутствия) признаков монтажа. И далее в этом и последующих заседаниях аудиозапись фактически не прослушивалась и не обсуждалась. Кроме того, суд непосредственно в судебном заседании так и не дал вразумительного ответа на заявленное ходатайство о приобщении аудиозаписи к материалам дела и возражения по нему, воспользовавшись подвернувшимся поводом — необходимостью призвать к порядку в зале суда не в меру эмоционально распалившихся в излиянии взаимно оскорбленных чувств близких родственников. Это, казалось бы, банальный рабочий эпизод в напряженном судебном разбирательстве. Но последующий, к сожалению, запоздалый анализ (причины которого будут раскрыты несколько ниже) показал, что за тихоньким, якобы замятым по малозначительности эпизодом и, конечно же, своевременно не оформленным соответствующим протокольным определением о приобщении (или отказе в приобщении) последовали серьезные обобщения, выводы, оценки, со ссылкой на целую совокупность иных доказательств в материалах дела при составлении мотивировочной части решения суда (уже безапелляционно — и относимые и допустимые; в интересах ответчика!!). Аналогичным образом приложены фотографии какого-то бытового застолья с присутствием кого-то из участников процесса, без заключения эксперта на предмет наличия (отсутствия) монтажа, с возражениями стороны истца против приобщения их к материалам дела ввиду неотносимости и недопустимости; и конечно же, в судебном заседании по ним никто не давал пояснений и т. п. и также не выносилось определение по поводу приобщения (отказа в приобщении). Это один из самых «безобидных» способов в рассматриваемом судебном разбирательстве. Другой, излагаемый ниже, в противоположность вышеизложенному, демонстрирует неприкрытую браваду своим должностным положением — вседозволенностью и безответственностью за свои действия, и позволяет юристу-профессионалу, практикующему судебным представительством, получить ответы на многие вопросы, возникшие из вышеприведенного анализа. Кратко суть. Резолютивная часть решения оглашена 11 декабря 2006 г. Мотивированное решение вместо 5 суток с неимоверными усилиями было получено 20 марта 2007 г. За неимоверными усилиями стоят «скромные» еженедельные напоминания правоприменителю по телефону об истечении срока предоставления сторонам мотивированного решения суда. В 10-х числах января 2007 г. просительные тона наполняются отчаянием от осознания своего бессилия понудить правоприменителя к уважительному отношению к процессуальному и другим законам, регламентирующим судейский статус. Не удалось получить для обжалования судебное решение и в первой половине февраля 2007 г. Не властен оказался над правоприменителем в этой ситуации и председатель райсуда. Обратились с жалобой на действия судьи в квалификационную коллегию судей, но только в 20-х числах марта 2007 г., в результате «нелицеприятной переписки» с областной коллегией судей, истица В. А. наконец получила мотивированное решение суда. Однако для написания полноценной кассационной жалобы, на которой настаивала истица, необходимо было все же ознакомиться с содержанием протоколов судебных заседаний, которые не оформлялись до указанной даты получения мотивированного решения с 2005 г. Здесь стороне истца было уготовано пройти второй этап мытарств по поводу реализации права на доступ к протоколам судебных заседаний, которым ГПК РФ придает доказательственное значение. Опыт и закалка первого этапа не очень помогли стороне истца. Потребовалось приложение еще больших физических и душевных сил, чтобы возможность ознакомиться с содержанием протоколов была предоставлена лишь. в начале августа 2007 г. Конечно, с искажениями и передергиваниями в их содержании, но представленные стороной истца замечания к протоколам правоприменитель традиционно назвал «надуманными» стороной истца! Но это уже не вызвало изумления истца в той части, что немотивированное решение основывается на своевременно оформленных протоколах судебных заседаний, а наоборот — мотивированное решение есть поводырь и источник для интерпретирования высказываний участников процесса из мотивировочной части решения в протокол судебного заседания. Отсюда очевидна ценность объективности, всесторонности, убежденности. в судебном решении. Итог почти трехлетней тяжбы для истицы В. А. неутешителен — решением райсуда г. Тулы первой инстанции в декабре 2006 г. было отказано в удовлетворении исковых требований по первоначальному иску в полном объеме и удовлетворены встречные исковые требования в полном объеме. Полагаю, что и читатель уже подготовлен воспринять подобный вердикт по делу без излишних эмоциональных аномалий, т. к. иная логика решения была бы проявлением как минимум настораживающей непоследовательности правоприменителя или, того хуже, его хронической неадекватности. Конечно, здесь остается неудовлетворенным интерес читателя к тому, какие мотивы, доводы и обоснования легли в основу такого вердикта. Они, как все гениальное, просты: все, что связано с процессуальной деятельностью стороны истца, порочно, т. к. является надуманным, и потому нуждается в критическом подходе в оценке; что касается невразумительных, зачастую бестактных и граничащих с истерией, голословных отрицаний стороны ответчика — априори устами агнца глаголет истина. А то, что со стороны ответчика вообще какие-либо относимые и допустимые доказательства в подтверждение его возражений или встречных исковых требований и т. д. отсутствуют, — не беда, ведь, по утверждению правоприменителя, их должен был представлять только истец, от ответчика достаточно невразумительного, но возмущенного возгласа, а успех толкования и оценки в его интересах обеспечен. Судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда в октябре 2007 г. данное решение райсуда оставила без изменения. При обращении в надзорную инстанцию Тульского областного суда судья надзорной инстанции в Определении в мае 2008 г. не нашел оснований для передачи дела для рассмотрения в президиум Тульского областного суда. Действительно, а что, собственно, пересматривать, судя по тому, как разбиралось, формировалось дело в первой инстанции, как «скрупулезно чтился» при этом процессуальный закон и как вообще толковался любой нормативно-правовой акт, встававший на пути правоприменителя, возомнившего себя непогрешимым носителем объективной истины в последней инстанции перед заблудшими в субъективных суждениях и потому неправильно понимающими закон. Только на чем основываются такие убежденности «носителей объективной истины», к сожалению, ими не раскрывается, как того требует процессуальный закон в отношении выносимых судебных актов. Гадание же или додумывание за кого-то, и уж тем более огульное комментирование предполагаемого так несвойственно юридической профессии и потому воспринимается на грани приличий среди здравомыслящих. В этой связи многократно и многовариантно писано о том, «что в практике российских судов первой инстанции в большинстве случаев мы не находим аргументации, обосновывающей значение примененной нормы права; относительно решений верховных судов, публикуемых в соответствующих бюллетенях, — их ценность для практики и теории, безусловно, повышается, если дается аргументированное обоснование значения применяемой нормы. Однако в указанных решениях, как правило, также нет обоснований того или иного понимания норм права. Зачастую дается лишь тезис, раскрывающий смысл нормы права, без приведения аргументации. Отсюда вытекает и трудность, а зачастую и полная невозможность проследить мыслительный процесс интерпретатора на основе решений» . Вряд ли в данном утверждении можно что-либо подвергнуть серьезным сомнениям. Но именно отсюда следует, насколько запущены воззрения отдельных представителей судейского корпуса на самооценку соответствия их действий требованиям закона и насколько, оказывается, тяжело и продолжительно излечиваются недуги на почве юридической наукофобии у принадлежащих к этой категории представителей корпорации правоприменителей. ——————————— Черданцев А. Ф. Толкование права и договора: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003. С. 66.

Рекомендуем прочесть:  Налоговый вычет при покупке квартиры пенсионерам работающим

Установление соблюдения (несоблюдения) этих требований, являющихся значимыми обстоятельствами для правильного разрешения дела, составляет предмет и основу в распределении бремени доказывания между сторонами. Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Основываясь на этом, в сложившейся правоприменительной практике обязанности по доказыванию в делах подобного рода распределяются обычно следующим образом: 1) истец обязан доказать, используя необходимые доказательства, посредством которых устанавливаются факты: а) заключение нанимателем договора социального найма жилого помещения: — ордер и договор социального найма жилого помещения; б) фактическое вселение ответчика в спорное жилое помещение и фактическое проживание в нем: — справка о регистрации по месту жительства (прописке) и составе семьи; — акт о фактическом проживании, составленный с участием соседей, представителей ЖЭО и иных лиц; — квитанции о внесении платы за жилое помещение и оплаты коммунальных услуг; — иные письменные доказательства и показания свидетелей, подтверждающие вселение ответчика в спорное жилое помещение и фактическое проживание в нем; в) круг лиц, обладавших самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением на момент вселения ответчиков, их согласие на вселение ответчиков, условия их вселения и пользования ими спорным жилым помещением: — справка о составе семьи и регистрации по месту жительства; — документы регистрационного учета: заявление нанимателя о регистрации (прописке) ответчика, письменное согласие членов семьи нанимателя на вселение ответчика; — иные письменные доказательства и показания свидетелей, подтверждающие круг лиц, обладавших самостоятельным правом пользования спорным жилым помещением на момент вселения ответчиков, их согласие на вселение ответчиков, условия вселения ответчиков и пользования ими спорным жилым помещением; г) выезд ответчика на постоянное жительство в другое место и обстоятельства, свидетельствующие об отказе ответчика от прав пользования спорным жилым помещением: — справка о регистрации по месту жительства (прописке); — документы регистрационного учета: заявление ответчика о снятии с регистрационного учета (выписке) по месту нахождения спорного жилого помещения и о регистрации (прописке) по новому месту жительства, листки убытия; — акт об отсутствии ответчиков в спорном жилом помещении, составленный с участием соседей и представителей ЖЭО; — квитанции о внесении платы за жилое помещение и оплаты коммунальных услуг; — документы об увольнении ответчика с работы по месту нахождения спорного жилого помещения и устройстве на работу по новому месту жительства; — показания свидетелей и иные доказательства, с достоверностью подтверждающие выезд ответчиков на постоянное место жительства в другое место и их отказ от прав пользования спорным жилым помещением; д) сторона, ссылающаяся на ранее состоявшееся соглашение о порядке пользования спорным жилым помещением, должна доказать данное обстоятельство; 2) ответчик, ссылающийся на вынужденный характер выезда на другое место жительства, должен доказать данные обстоятельства: — акт о препятствиях проживанию в спорном жилом помещении, составленный с участием соседей и представителей ЖЭО; — копия свидетельства о расторжении брака; — показания свидетелей и иные доказательства, свидетельствующие о временном или вынужденном характере выезда ответчика на постоянное жительство в другое место . ——————————— —————————————————————— КонсультантПлюс: примечание. Монография «Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве» (под ред. И. В. Решетниковой) включена в информационный банк согласно публикации — НОРМА, 2005 (издание третье, переработанное). —————————————————————— Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве / Под ред. д. ю.н., проф. И. В. Решетниковой. Изд. 2-е, перераб. М.: Норма, 2005. С. 147 — 150.

Рекомендуем прочесть:  Переуступка Прав Аренды Полномочия Генерального Директора

Исковое заявление о признании права пользования жилым помещением

Правоотношения между нанимателем жилья и всеми остальными гражданами, не указанными в договоре социального найма, но проживающими (проживавшими) в таком жилом помещении регулируются ст. 67, 70 ЖК РФ. По договорам социального найма предоставляется муниципальное жилье, т.е. принадлежащее государству. При заключении договора социального найма в нем указываются все члены семьи, имеющие права пользования помещением на дату подписания договора. В последующем, при заселении любых других членов семьи, включая родителей, супруга и др., наниматель обязан будет получить письменное согласие всех указанных в договоре лиц. Это правило не распространяется только на вселение несовершеннолетних детей – никакого согласия никаких членов семьи на это не требуется.

Когда семейные отношения между собственником и другими лицами прекращаются, по общему правилу, право пользования таким жильем тоже прекращается. При отказе от освобождения жилого помещения собственник в судебном порядке может требовать выселения бывшего члена семьи и такие иски, как правило, удовлетворяются.

Лучшие Адвокаты Москвы

Судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе Т.А.И. на решение Новомосковского городского суда Тульской области от 31 июля 2013 года по делу по иску Ю. к Т.А.И. о признании прекратившим право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета и встречному иску Т.А.И. к Ю. о вселении и нечинении препятствий в пользовании жилым помещением. Заслушав доклад судьи судебная коллегия

Ю. обратилась в суд с иском к Т.А.И. о признании прекратившим право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета.
В обоснование иска указала, что является собственником жилого помещения в виде комнаты, площадью 16,7 кв. м, расположенным по адресу: кв. 27. В данной комнате с 2003 года зарегистрирован Т.А.И., который являлся сожителем ее дочери Более полугода назад ответчик выехал из жилого помещения, прекратил семейные отношения с ее дочерью. Расходы по оплате за жилье ответчик не несет.
С учетом изложенного, просила признать Т.А.И. утратившим право пользования жилым помещением и снять его с регистрационного учета.
Т.А.И. обратился в суд со встречным иском к Ю. о вселении и нечинении препятствий в пользовании жилым помещением.
Требования мотивировал тем, что от спорной комнаты никогда не отказывался, другого жилья не имеет.
На основании изложенного, просил вселить его в жилое помещение — комнату площадью 16,7 кв. м, расположенное по адресу: кв. 27, обязать Ю. не чинить ему препятствий в ее пользовании.
В судебное заседание истец — ответчик Ю. не явилась, о дате, месте и времени рассмотрения дела извещалась надлежащим образом.
Представитель истца — ответчика Ю. по доверенности И. в судебном заседании требования уточнил, просил признать Т.А.И. прекратившим право пользования жилым помещением в виде комнаты площадью 16,7 кв. м, расположенным по адресу: кв. 27, в связи с прекращением семейных отношений с его собственником. Полагал, что оснований для сохранения за Т.А.И. на определенный срок права пользования данным жилым помещением не имеется, поскольку Т.А.И. из него выселился, создал другую семью. Во встречном иске просил отказать.

Исковое заявление (иск) о признании утратившим право пользования жилым помещением

Дела об утрате права пользования жилым помещением — пожалуй, самые сложные среди жилищных дел. По нашему убеждению, успех на 80% зависит от собранных на досудебной стадии письменных доказательств (см. приложение к иску). Без этих справок, опираясь только на свидетельский показания, в суде делать нечего. Кстати, направлять запросы и получать по ним информацию имеют право только адвокаты, а не любые юристы (подробнее — здесь ).

При выезде из спорного жилого помещения ответчик сообщил мне, что уезжает навсегда и не желает сохранения за собой права пользования спорным жильем. С этого времени ответчик не предпринимал никаких мер для реализации принадлежащего ему права пользования спорным жилым помещением, я, со своей стороны, препятствий для проживания по месту регистрации ответчику не чинила.

Ссылка на основную публикацию